«Россия поддерживает не лично Башара Асада, а стабильность»

0
281

Востоковед Виталий Наумкин рассказал о причинах санкций США, настроениях сирийского общества и роли Татарстана в исламском образовании.

В эти дни Казань посещает научный руководитель Института востоковедения РАН Виталий Наумкин. Ученый является экспертом в области исламоведения, а его доклады по сирийскому вопросу попадают на стол президенту России Владимиру Путину. В Казани профессор, который к тому же еще руководит Международным координационным центром Islamica КФУ, выступил с лекцией для студентов и преподавателей вуза, а после ответил на вопросы журналистов.

Действия США в Сирии — хулиганство

Главной темой повестки дня остается обострение ситуации в Сирии. В ночь на 14 апреля США при участии Великобритании и Франции нанесли ракетный удар по территории страны. Штаты объявили, что подобные меры — это ответ на применение войсками Башара Асада химического оружия в провинции Восточная Гута. Сирия и Россия отрицают наличие у правительственной армии химического оружия и факт его применения.

— На территории Сирии нет присутствия войск НАТО, есть определенный контингент и американские базы на территории страны, но это пока носит ограниченный характер и прямого столкновения не было ни у них с нами, ни с сирийской армией. Речь идет о ракетно-бомбовых ударах. Пока было два эпизода — в прошлом году и то, что произошло на днях. Это печальное событие, которое совершенно не оправдано. Серьезнейшее нарушение международного права. Говорить нечего — это просто хулиганство, преступление. Хотя американцы считают, что оно сделано ювелирно точно и не один человек не погиб. Они считают, что уничтожили места, где предположительно складировали химическое оружие. Мы говорим, что никакого химического оружия не было, это все вранье. Мы знаем 2003 год, когда пробиркой с оружием трясли, которое якобы было у Саддама Хусейна. И тогда ничего не оказалось. Это исключительно повторение старого сценария, ничего другого они не придумали, — заявил ученый.

По мнению Виталия Наумкина, давление по надуманным предлогам на Сирию, прежде всего, это давление на Россию с целью затруднить продвижение страны в экономике и военной промышленности. «Этому тяжело противостоять, но правда на нашей стороне», — подчеркнул профессор.

«Нам лучше воевать с террористами в Сирии, чем если они придут в Россию»

Общество в Сирии глубоко разделено и разобщено. В стране есть сегмент, поддерживающий Асада, видя лично в нем и его системе правления основы для светского общества, которое противостоит радикальной террористической угрозе, уверен Наумкин.

— Россия поддерживает не лично Асада, а стабильность, правительство, существующую систему. Мы призываем к модернизации системы, национальному перемирию. Есть противники этого режима. Мы же и их тоже признаем и выступаем за мирный процесс. У нас на конгрессе в Сочи была масса людей из оппозиции. Есть молчаливое большинство, которое хотят жить спокойно и их не трогают. Они хотят, чтобы не стреляли, не убивали, не арестовывали. Мы видим, как в зоны, где вытесняли боевиков, последнее — это Восточная Гута, возвращаются люди. Тоже самое было и в Алеппо. Но возникает проблема восстановления страны. Сам Асад заявил, что на это нужно 400 миллиардов долларов. Кто будет восстанавливать? Запад не хочет. Залив не хочет помогать этому правительству. Мы многое делаем для Сирии, но у нас нет возможностей ее восстановить, нам нужны партнеры. Но надежды есть, туда приходят наши компании, и они будут участвовать в восстановлении, — рассказал Наумкин.

Востоковед отметил, что боевиков, которые обстреливали восточный Дамаск сейчас эвакуирует российская военная полиция и вывозит на север на границу с Турцией. Там сейчас скопилось более 30 тысяч членов вооруженных террористических и радикальных группировок.

— У нас есть и успехи в нанесении ударов по террористам, разгром ИГИЛ (запрещена в России, — Ред.) хотя и не стопроцентный, но на 98%. И лишение их территориальной базы это наша заслуга, — сказал Виталий Наумкин.

Пояснил ученый и мотивы вмешательства России в войну в Сирии:

— Наше вмешательство начиналось с императива «Нам лучше воевать с террористами там, чем если они сюда придут». Стабилизация уже частично наступила. Она носит временный характер. Наше видение — это национальное примирение, новая Конституция, выборы, но и сохранение единой Сирии. Мы не позволим ее разделить. Потому что это будет эффект домино. Все развалится на Ближнем Востоке.

Говоря о политике России на всем Ближнем Востоке, Наумкин подчеркнул, что она выстраивается на основе принципа диверсификации — развитие двухсторонних отношений со всеми, в том числе и с конфликтующими межу собой государствами.

— Мы ключевой игрок и никто игнорировать нас уже не может. Поэтому наша политика двустороннего и многостороннего взаимодействия, приверженность международному праву сталкивается с противодействием Запада, без которого страны региона обойтись не могут, это надо учитывать. Никто не хочет вступать в конфликт с США. Есть элиты, которые тесно с ними связаны. Мы работаем и с Ираном, и с Израилем, и с Турцией, и с курдами. Пока это у нас получается. Мы хорошо посредничаем во многих конфликтных ситуациях и будем делать это дальше. Это касается и сирийского конфликта, — заявил Виталий Наумкин.

Эксперт отметил три формата урегулирования ситуации в Сирии — это Женевские переговоры, Астанинский процесс, где переговоры ведут Россия, Иран и Турция, и также переговоры России, США и Иордании. Новый формат решения конфликта — конгресс в Сочи и в нынешних условиях он может снова начать работу.

Другая острая тема — санкции США против российских компаний. У Виталия Наумкина поинтересовались, какие меры против нашей страны могут применить еще.

— Я не хочу подсказывать американцам, какие еще можно санкции ввести. Конечно, нас хотят ослабить, выиграть позиции на рынках для своих компаний, лишить нас доступа к современных технологиям. Ведь нам нужно сотрудничество, нужны инвестиции и мировые рынки. Есть в санкциях и положительный момент – мы начинаем опираться на свою промышленность и свои возможности, есть и партнеры, которые будут с нами – Китай и Индия. Но невозможно опираться только на своими силы. Мы нуждаемся в сотрудничестве. Именно по этим позициям наносят удары американцы. Удар по нашему сотрудничеству с Европой нанесен. Но на колени не поставят, в любом случае, — заявил ученый.

«Школа «татарского ислама» это модель, имеющая универсальный характер»

Поинтересовались у эксперта про позиции в международной дипломатии двух мусульманских регионов России — Татарстана и Чечни.

— Эти два субъекта важны для России как для полиэтнического и поликонфессионального государства. Особенно для работы с исламским миром. Не только Чечня, но и Северный Кавказ, Дагестан тоже не будем сбрасывать со счетов. Там очень харизматическое духовенство с учетом того, что чеченский военный контингент играет очень важную роль в той же Сирии.

Спросили и про то, чем Татарстан так заинтересовал институт востоковедения РАН и почему Наумкин часто приезжает в Казань. Уж не Путин ли попросил ученого наладить взаимоотношения с республикой или это только лишь интерес востоковеда?

— Это позыв, который, может быть совпадает с государственной политикой. Я скажу, что школа «татарского ислама» это модель, имеющая универсальный характер. Надо ее пропагандировать, переводить и распространять. Эти традиции требуют внимания, в первую очередь тех, кто хочет развивать систему исламского образования. Она должна быть отечественной, а не опирающейся на зарубежные центры. Мы прошли период, когда молодежь российская ездила учиться неизвестно куда и приезжала с большими бородами и короткими штанами. К сожалению, мы видели к чему это приводит, когда эти люди увязали ислам с терроризмом и дают поводом исламофобским настроениям, с которыми мы боремся в институте востоковедения. Поэтому мы сотрудничаем с Казанью, как с образцом для многих государств

— как надо жить, существовать и понимать религию.

Поддерживает Виталий Наумкин связь не только с местными учеными, но и представителями духовенства. Так, он встретился с муфтием Татарстана Камилем хазратом Самигуллиным. Журналисты спросили, обсуждали ли стороны тему законодательного запрета ваххабитской идеологии, с инициативой которой выступил лидер татарстанской уммы.

— Это очень деликатный вопрос, и я бы не хотел вдаваться в интерпретацию моих бесед с муфтием, тем более, я не вмешиваюсь в религиозные вопросы. Ваххабизм запрещали в Дагестане. Много лет прошло, ни одного процесса не было. Запретить идеологию очень трудно. Нужно определить, что такое идеология, как идентифицировать носителя. Нужно самому духовенству заняться вопросом и здесь инициативу Самигуллина я считаю правильной. Можно было бы запретить пропаганду ваххабизма в мечетях, чтобы не было ваххабитских имамов в исламском образовании, отвергать человеконенавистнические идеи. Но нужно решать социальные, экономические вопросы, чтобы не было обозленных людей, которые ищут за что зацепиться, чтобы ненависть свою выплеснуть, — подытожил Наумкин.

https://kazanfirst.ru

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here