Люди устали бояться: экс-спикер МВД Дагестана рассказала, как в республике борются с терроризмом

0
262

Дагестан — один из регионов России, пострадавших в прошлом от боевых действий. Ныне это регион, где после нескольких лет упорной работы властям удалось победить терроризм. Ныне перед республикой стоят новые задачи.

Как оградить  молодое поколение дагестанцев от вербовщиков террора? Как нужно вести контрпропаганду на местном и федеральном уровне? Об этом корреспондентам Федерального агентства новостей рассказала эксперт министерства печати и информации Республики Дагестан, экс-спикер МВД Фатина Убайдатова. 

— Дагестан до сих пор имеет имидж региона, где велика террористическая активность, где молодежь выезжает на Ближний Восток для участия в боевых действиях на стороне запрещенного в РФ «Исламского государства»1. Что делается министерством печати Республики Дагестан, чтобы изменить этот имидж?

— Министерство печати регулирует информационную политику республики и предлагает массу положительных материалов о регионе. Нам надо показать не только гостям, но и всей России: в Дагестане спокойно, здесь можно отдыхать. Тем более географически расположен Дагестан великолепно — это и горы, и море, есть даже пески. Махачкала, Каспийск, Дербент, Избербаш и другие дагестанские города всегда готовы принять гостей.

— Можно ли говорить о продолжении ваххабитской активности в ряде районов республики?

— По сравнению с прошлыми годами сейчас у нас намного спокойнее. Бандподполье и незаконные вооруженные формирования практически полностью ликвидированы. В 2013-15 годах многие из участников нелегальных группировок уехали в страны Ближнего Востока. Сюда возвращаются немногие из них — большая часть остается за пределами РФ. Потому что в Дагестане силовые структуры активно работают для того, чтобы в республике больше не гремели взрывы. И чтобы больше не было той негативной информации, которую так охотно распространяли федеральные СМИ.

— Насколько, по вашей информации, силен контроль спецслужб над потенциальными очагами ваххабизма и теми, кто вернулся с Ближнего Востока?

— Те из боевиков, кто возвращается, сразу попадают под тотальный контроль спецлужб. Как правило, дома они ведут себя очень тихо, никак себя не проявляют. Единственная  проблема, которая нас беспокоит (она есть и в соседних республиках, и в Европе), — это так называемые «спящие ячейки» террористов. Для нас плюс в том, что они дезорганизованы — между ними нет связей. Но есть попытки организации вылазок, единичных нападений с холодным оружием, помповыми ружьями и так далее. Еще они опасны тем, что «спящие ячейки» не всегда можно вычислить.

Так, в прошлом году несовершеннолетний напал на патруль ДПС. Были ранены сотрудники, нападавший ликвидирован. К сожалению, для таких акций используют молодежь — как правило, вербовщики на них выходят через соцсети и зомбируют на одиночные действия. В начале апреля, на Пасху, произошла трагедия в Кизляре, где было совершено нападение на прихожан православного храма. Из этой же серии — недавняя вылазка в соседней Чечне, где группа из такой «спящей ячейки» попыталась проникнуть в грозненский храм Михаила Архангела.

Все это — попытки дезорганизовать и напугать людей, в частности православных. Но Кавказ и особенно Дагестан — многонациональны и многоконфессиональны. Попытки разбить нас «по национальным и религиозным квартирам» не принесут успеха. У нас все сплачиваются против террора, усиленно работают спецслужбы, и народ им помогает.

— Известно, что ранее в Дагестане в ряде мечетей велась пропаганда и вербовка молодежи в ряды бандформирований. Как обстоит дело сейчас?

— С этой проблемой плотно велась работа еще в прошлые годы. Ряд мечетей, где проходила вербовка молодежи в Сирию и Ирак, были закрыты. Часть мечетей уже не действует, а в других проходят обычные молитвы по пятницам и вербовка прекращена. И большинство тех муфтиев, кто стоял на радикальных позициях, сейчас, видя отношение жителей и работу силовых структур, отходят от своих убеждений, взгляды становятся более умеренными. Им никто не запрещает молиться так, как они хотят.

Но из-за недостаточно развитой инфраструктуры и безработицы наша молодежь старается уезжать в другие регионы РФ. К сожалению, зачастую вербовка происходит и там. И не только в мечетях. Этот процесс идет и через соцсети — тот же Telegram, который недавно пытался блокировать Роскомнадзор.

— Недавно в Интернете появились видеоролики антитеррористической направленности, где выступают родные и близкие тех, кто оказался в рядах террористов на Ближнем Востоке. Насколько они эффективны?

— Да, эти ролики появились в соцсетях. Например, выступает мать, сын которой поехал в Сирию и погиб. Выступали отцы молодых людей. У кого-то сын погиб, у кого-то — не возвращается домой. Понимаете, это же не официальные ролики, их готовят сами люди. Одно из видео рассказывает о женщине — матери молодого человека, который «уехал учиться в Сирию» и погиб. Когда выходила с ним на связь, она понимала, что там что-то не то. Я смотрела этот ролик, он очень берет за душу, просмотры зашкаливают. Он очень влияет на людей.

Раз появляются такие материалы, значит, это кому-то нужно. Люди уже устали бояться за своих близких. Мама погибшего дагестанца теперь выступает в школах. Ведь мы теряем генофонд, и родители пытаются спасти своих детей.

Еще один пример: житель Унцукульского района, потерявший сына, приводит суру из Корана о том, что «рай — это не только на том свете, это и когда человек слушает родителей, их благодать хорошо влияет на детей». Потеряв сына в Сирии, он пытается вытащить свою внучку оттуда.

Еще был ролик о мужчине из Цумадинского района, который по глупости оказал содействие в пособничестве бандитам еще в 1999 году. Он отсидел в тюрьме 15 лет. За то время, которое потерял, он не видел, как росли его дети. Это — общая трагедия, люди это понимают. Они теряют время, теряют детей, а дальше что? Для родителей потерять сына — уже пустота. Дальше нет будущего. Поэтому они и стараются выйти в эфир, с помощью своих родственников делают такие вот ролики. Все это имеет в Дагестане очень большой резонанс. Это показатель того, что дагестанцы больше не хотят тех ужасов, среди которых жили в прошлом.

— Недавно английская ВВС выложила расследование «Исчезнувшие дети халифата». Может, что-то подобное стоит создать и в вашей республике?

— Задача вызволения наших людей из лап террористов осложняется тем, что на территории Сирии и Ирака продолжаются боевые действия. Таких случаев здесь действительно много. Например, одна дагестанка живет сейчас за пределами республики. У нее муж забрал малолетнего сына и увез с собой в Сирию. Она старалась вернуть ребенка, но пока безуспешно. Мне говорили про женщину, которая сама поехала вызволять сына в Ирак. Теперь связь с ней потеряна. Мы будем стараться вернуть наших людей из Сирии, будем помогать им вернуть своих детей и всех, кто сам хочет вернуться на Родину.

— Люди, которые были в зоне боевых действий в Ираке и Сирии — не боевики, а их дети, жены, когда возвращаются, проходят ли реабилитацию? Какая им оказывается поддержка?

— На Кавказе очень сильны родственные связи. Никто не оставит человека в беде, тем более несовершеннолетнего или маленького ребенка.  Какое может быть сейчас осуждение обществом, когда эти люди на своей шкуре прочувствовали весь этот ужас? Им нужно только помочь.

Но проверка все равно должна быть. Так, две женщины, вернувшиеся из Сирии в Дагестан, после проверок были осуждены за участие в боевых действиях. Ведь эти люди входят в группу риска. Зачастую на территории Сирии и Ирака, в частности в Мосуле, они обучались в террористических школах. Соответственно, всё проверяется досконально.

Если человек не виноват, то он проходит реабилитацию и возвращается в семью. Если же за ним обнаруживаются нарушения российского и международного законодательства, то он привлекается к ответственности. К сожалению, были случаи, когда люди после участия в бандформированиях успешно проходили комиссию по адаптации, но затем возвращались к террористической деятельности. И всегда с печальным для них финалом.

— Какие меры, на ваш взгляд, необходимы для того, чтобы защитить дагестанскую молодежь от тяги к террористической романтике и агрессивной ветви ислама?

— Силами только правительства, госструктур это сделать очень сложно. Должны работать в этом плане и школы, и родители, которые должны следить за своими детьми. Как и везде, у нас достаточно продвинутые дети, они сидят в интернете. Родители должны понимать, что происходит с детьми, проверять их, быть на их волне. Банальные ограничения тут не помогут, потому что «запретный плод сладок».

К тому же свою роль играет и юношеский максимализм: мол, «я прав, а родители ничего не понимают, они отстали от жизни». Поэтому зачастую вербовщики делают ставку на молодежь. В среде фундаменталистов, в террористических организациях хорошо понимают, к чему у них можно апеллировать, на что можно надавить.

Так что, скорее всего, нам нужно начать воспитывать и родителей, чтобы они не оставляли детей без внимания. Потому что молодежь всегда склонна к романтике. Девочкам кажется, что «только он один-единственный и настоящий и он не может попасть в западню». Мальчишкам кажется, что «только так можно отстоять свою независимость и права». В итоге и те и другие начинают сотрудничать с террористами.

Недавно мы ездили в один из районов Дагестана и встречались с осужденным, который принимал участие во второй чеченской кампании. Он рассказал, что в 18 лет слушал родителей только на бытовом уровне. А когда вербовщики ему вбили в голову, что нужно воевать за Ичкерию, он уехал туда, взял в руки оружие и боролся «за независимость». А сейчас он понимает, что наделал страшных глупостей.

И все-таки наши законы и обычаи надо пропагандировать, чтобы дети не уезжали и слушали родителей. Согласно адатам, на Кавказе слово старшего — всегда закон. Сейчас уже в современном мире, в XXI веке от этого отходят и забывают, что такое адаты.

— По вашей информации, какое количество выходцев из Дагестана остается в Сирии и Ираке, и что власти собираются с ними делать по возвращении?

— Точное количество сказать не могу, потому что оно постоянно меняется, варьируясь в пределах двух-трех сотен. Что с ними будут делать, решит федеральный центр. Мы лишь будем выполнять поставленные задачи.

— Одним из слабых мест кампаний на Северном Кавказе было то, что члены незаконных вооруженных формирований могли перемещаться не только по республике, но и выходить на сопредельные территории, например в соседние регионы. Как ситуация выглядит на данном этапе?

— Контроль над административными границами региона усилен, проверяются выезды из городов. Есть прикомандированные сотрудники МВД. Контролируются аэропорт, автобусные маршруты, маршрутные такси, идет активная работа на местах, в том числе по тропам, которыми раньше пользовались преступники. Работа активизировалась настолько, что можно с уверенностью  сказать: «граница на замке».

Но наши успехи не говорят о том, что мы должны «сложить лапки» и сидеть спокойно. Уже в этом году прошел ряд спецопераций, в том числе в Дербенте. Никто не расслабляется. Министерство печати, отвечая за контрпропаганду идеологии терроризма и экстремизма, постоянно ведет работу с государственными и общественными организациями. Она идет параллельно с работой правоохранительного блока.

https://riafan.ru

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here