Лингвисты задаются вопросом, почему в России так много языков

0
42

С 2018 года Государственный институт русского языка им. А.С. Пушкина работает над научным проектом «Параметрическое описание языков РФ». К Международному дню родного языка его участники профессор кафедры общего языкознания и русского языка ГИРЯП Антон Циммерлинг и преподаватель кафедры теоретической и прикладной лингвистики филологического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова Олег Беляев рассказывают о своих исследованиях. Вот выдержки интервью, подготовленного пресс-службой вуза.

В поисках «универсальной грамматики»

Антон Владимирович, есть ли что-то общее в языках народов России? 

Антон Циммерлинг: Все языки мира одновременно похожи и непохожи. Сопоставительно-типологическая лингвистика занимается документацией языкового разнообразия и одновременно ищет общие механизмы, реализующиеся в языках, независимо от происхождения и географического расположения этих языков. Академик Владимир Плунгян в свое время написал научно-популярную книгу под названием

«Почему языки такие разные?». Многие лингвисты, особенно — приверженцы т.н. генеративной грамматики в версии американского лингвиста Ноэма Хомского, могли бы написать книгу под названием «Почему языки мира такие одинаковые?».

Если быть точным, речь идет именно об общности грамматики. Грамматика — это не только написанная людьми книга, свод рекомендаций по построению словосочетания и предложения, но и встроенная в сам язык система правил или принципов порождения предложений. Грамматики всех языков мира (а их более 6000, согласно таким авторитетным справочным ресурсам, как www.ethnologue.com, www.glottologue.org), то есть встроенные в эти языки системы правил или принципов порождения предложений, имеют общую часть, называемую общей грамматикой (иногда — «универсальной грамматикой»). Как именно устроена эта общая часть, ядро грамматики любого естественного языка, неизвестно, ученые разных школ спорят о ее составе и структуре.

Ясно одно: разные языки мира нельзя описать только в описательных терминах, не апеллирующих к понятиям общей лингвистики, точно так же, как, например, зайцев, кроликов, обезьян, лошадей, кенгуру, коала и прочих млекопитающих нельзя научно описать, ограничиваясь биографическими наблюдениями тех людей, которые когда-либо сталкивались с зайцами, кроликами, коала и кенгуру. Существуют такие понятия зоологии и общей биологии, как геном, генотип, фенотип, зубная формула и т.п., которые необходимы для научной классификации этих и других млекопитающих.

Точно так же, у лингвистов есть инструменты — понятия общей грамматики, представления о возможных и невозможных комбинациях обозначаемых этими понятиями явлений, например, падежа (существительных и других именных частей речи) и согласования (главного и зависимого слова в любой паре элементов предложения или словосочетания, например — существительного и его определения, подлежащего и сказуемого). Есть языки, где представлен только механизм падежа, но нет согласования, есть языки, где представлен только механизм согласования, есть языки, где оба механизма одновременно. Наконец, есть языки, где нет ни падежа, ни согласования. В этом смысле понятия падежа и согласования или, например, понятие безличного предложения, неуниверсальны: они опираются на наблюдения лишь над частью языков мира и непосредственно неприменимы к другой части. В то же время, они универсальны в том смысле, что опираются на общие принципы описания всех языков мира, то есть ― на общую грамматику.

Все течет, все меняется

Олег Игоревич, с чем связано то, что на территории России возникло такое количество языков? 

Олег Беляев: Наверное, не очень корректно говорить о «возникновении» каких-то языков именно на территории России. На протяжении всей истории человечества языковая ситуация в конкретном регионе, географическое распределение языков непрерывно менялись под воздействием различных факторов: климата, завоевательных войн, социальных изменений и т.д. К тому же точно установить, где именно «возник» тот или иной язык, как правило, невозможно.

В целом у нас нет оснований полагать, что какие-то регионы исходно обладают большим языковым разнообразием, чем другие. Например, современная Европа кажется лингвистически достаточно однородным регионом, где доминируют романские и германские языки индоевропейской семьи. Однако в исторической перспективе — до пришествия носителей индоевропейских языков — ситуация была совсем иной; к сожалению, здесь мы вынуждены оперировать лишь косвенными свидетельствами, но одним из реликтов былого языкового разнообразия Европы может служить, например, баскский язык-изолят — есть свидетельства, что родственные ему языки были ранее распространены несколько шире.

Аналогичным образом обстоит дело и на Ближнем Востоке: сегодня там доминируют арабские диалекты, но ещё полтора тысячелетия назад, до распространения ислама, языковое разнообразие этого региона было несравненно выше: международным языком был греческий, в Египте также говорили по-коптски (потомок древнеегипетского, ныне существующий только как богослужебный язык), в Сирии и Палестине доминировал арамейский; в западной части Северной Африки берберские языки были, по-видимому, распространены гораздо шире, чем сейчас.

Скорее я бы поставил вопрос следующим образом: как получилось так, что в России сохранился уровень языкового разнообразия, утраченный во многих других регионах мира? Ответить на такой вопрос непросто: здесь исторические, географические и социальные факторы важнее собственно лингвистических.

Думаю, ключевую роль сыграли следующие обстоятельства. Во-первых, география. С одной стороны, пространство Северной Евразии с её широкими равнинами располагает как к достаточно высокому уровню мобильности этнических групп, так и к низкой плотности населения и сравнительно автономному существованию носителей различных языков. Собственно говоря, до XX века, пожалуй, и не существовало технических средств для эффективной языковой ассимиляции на таком огромном пространстве.

С другой стороны, особый статус имеет самый лингвистически разнообразный регион России — Северный Кавказ. Здесь, напротив, горный ландшафт способствует ускоренной дивергенции языков и диалектов, поскольку контакты между их носителями затруднены по сравнению с равнинными условиями. Во-вторых, политический фактор — долгое время на территории России просто не было господства какого-то одного политического субъекта. Под властью Российской Империи всё это пространство оказалось, в основном, только в XVIII веке — при этом большую часть своего существования это государство не особенно вмешивалось во внутренние дела подвластных ему народов, что также способствовало сохранению местных языков. Наконец, на раннем этапе существования Советского Союза, в 1920-е годы, официальные языки союзных республик и автономных республик получили невиданную поддержку со стороны государства: было введено обучение на национальных языках, создавались учебники, художественная литература. Впоследствии политика была существенно скорректирована в сторону большей русификации; большую отрицательную роль сыграли и преступные сталинские депортации целых народов; однако поддержка малых языков и национальных культур всё же оставалась важной частью официальной советской идеологии. Как элемент политического фактора я указал бы и на исторически достаточно низкую мобильность населения в нашей стране, вызванную слабым развитием транспортной инфраструктуры.

Что можно сказать про взаимовлияние русского и национального языков? 

Олег Беляев: Вкратце можно сказать, что, во-первых, многие языки просто находятся под угрозой исчезновения из-за перехода их носителей на русский; во-вторых, даже в случае сохранения языка часто наблюдается массивное заимствование лексического и даже грамматического материала из русского языка. В некоторых случаях этот процесс идёт уже давно, в частности, в финно-угорских языках нередко заимствованы сочинительные союзы da, no, подчинительный союз što и т.д.

Что касается влияния малых языков на русский, то подобные процессы идут в некоторых национальных республиках. Например, многие своеобразные черты дагестанского варианта русского языка связаны именно с влиянием на него автохтонных языков этого региона.

Есть ли среди национальных языков нашей страны те, которые используются на общероссийском или международном уровне? 

Олег Беляев:

Фактически единственным из языков нашей страны, имеющим общероссийское значение, является русский. При этом среди языков народов России есть и такие, сфера распространения которых выходит за пределы наших границ. Наверное, самый очевидный пример — осетинский, государственный язык Республики Южная Осетия. Помимо этого за пределами России, в Азербайджане распространены некоторые языки Дагестана: лезгинский (нахско-дагестанская семья), татский (иранская группа индоевропейской семьи). Подобная ситуация наблюдается также в некоторых других приграничных регионах: так, калмыцкий язык очень близок к другим вариантам западномонгольского (ойратского) языка, распространённым в Монголии. Многие кавказские языки (особенно адыгские, карачаево-балкарский, осетинский) имеют довольно большие диаспоры на территории бывшей Османской империи (в Турции, Сирии, Иордании и т.д.) — это связано с массовым переселением мусульманских представителей этих народов в рамках так называемого мухаджирского движения в XIX веке.

Не следует забывать и о том, что в число языков коренных народов России с полным правом можно включить немецкий и идиш, хотя число их носителей в нашей стране сегодня невелико; идиш даже обладает официальным статусом в Еврейской автономной области, хотя сегодня это уже скорее исторический курьёз. Наконец, с 2014 года официальным статусом в России обладает украинский как государственный язык Республики Крым.

Какое будущее ждет национальные языки? 

Олег Беляев: К сожалению, в условиях глобализации многие малые языки без дополнительной поддержки обречены на вымирание. В целом мало что угрожает крупным официальным языкам субъектов федерации с богатой литературной традицией, таким как татарский, осетинский или аварский, хотя и в этом случае наблюдается некоторое падение языковой компетенции среди молодого поколения. Однако миноритарные языки, не имеющие официального статуса, к сожалению, спасти очень сложно: урбанизация уничтожает традиционные формы существования этих языков в малых сельских обществах. Лингвистами предпринимаются попытки замедлить этот процесс, но, к сожалению, реалистичный рецепт полноценного сохранения таких языков в современном обществе нам только предстоит найти.

Проблемы, с которыми сталкиваются малые языки России, схожи с проблемами малых языков в других странах. Специфика нашей страны, может быть, в том, что многие языки со сравнительно небольшим числом носителей имеют, тем не менее, определённые официальные культурные институты, литературную традицию, регулярную прессу и т.д.; это связано прежде всего с советской языковой политикой. Иногда эти формальные атрибуты сегодня выглядят несколько искусственно, однако определённый вклад в поддержку малых языков они вносят.​

Кстати

По данным Института русского языка имени Пушкина, в России насчитывается около 150 языков, 37 языков имеют статус государственных, на 18 языках ведется преподавание в школах.

https://rg.ru

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here