«Дождь» рассказал о разногласиях между Дагестаном и Чечней из-за судеб бывших жителей ИГ*

0
141

Женщины, которые вернулись из террористического «Исламского государства»*, в Чечне живут обычной жизнью, в Дагестане и Ингушетии же к ним и их семьям особое отношение. Телеканал «Дождь» показал, как сложилась жизнь тех, кто добровольно вернулся на Кавказ под гарантии властей.

Как сообщал «Кавказский узел», 14 декабря 2017 года представитель парламента Чечни в Совете федерации Зияд Сабсаби сообщил о том, что с Ближнего Востока возвращены 93 российских гражданина, а в ближайшее время планируется вывезти из Сирии и Ирака еще свыше 150 человек. 5 февраля представители общественных организаций Чечни заявили о пробуксовке в процессе возвращении женщин и детей с Ближнего Востока в 2018 году по сравнению с прошлым годом.

«Кавказский узел» также писал, что чеченские женщины, привезенные из Сирии, сообщили, что получили возможность вернуться в Россию после согласия на уголовное преследование. О дальнейшей судьбе вернувшихся 13 ноября 2017 года в Грозный чеченских женщин ничего неизвестно, при этом чеченские власти сообщали, что помогают в реабилитации возвращенных из Сирии детей. Некоторые из женщин после возвращения были задержаны и заключены под стражу в Дагестане. Преследованием вернувшихся жительниц Дагестана силовики действуют на руку вербовщикам боевиков и мешают возвращению женщин и детей с Ближнего Востока, считают опрошенные «Кавказским узлом» эксперты.

По словам источников «Дождя», близких к чеченским властям, российские спецслужбы, ранее спокойно наблюдавшие за возвращением женщин из Сирии, внезапно решили приостановить этот процесс. При этом общество совершенно по-разному относится к тем, кто вернулся из «Исламского государства»*: для кого-то вернувшиеся женщины — жертвы, которые совершили ошибку, а для кого-то – террористки, передает «Дождь» в размещенном на сайте 7 марта репортаже с Северного Кавказа.

«Дагестан и Чечня совершенно по-разному относятся к тем, кто вернулся из «Исламского государства»*. Это уже приводит к напряжению между Дагестаном и Чечней. В Грозном считают, что совершают благое дело, а в Махачкале отвечают, что те даже не советовались с властями Дагестана, стоит ли возвращать их граждан домой и что с ними надо делать», — говорится в репортаже, в котором рассказывается о судьбе трех возвратившихся из ИГИЛ* жительниц Северного Кавказа и приводятся слова правозащитников и представителей властей разных республик об этом процессе.

У трех жен сирийских боевиков на родине разная судьба

В репортаже рассказывается о трех молодых женщинах, вернувшихся из Сирии – одной чеченке и двух жительниц Дагестана.

Пока Хава Бетермурзаева приспосабливается к мирной жизни в Чечне, дагестанка Виктория Будайханова сидит в московском СИЗО, а ее землячка Залина Габибулаева, хоть и находится на свободе, но тоже стала фигуранткой уголовного дела, отмечается в репортаже.

Как писал «Кавказский узел», Виктория Будайханова была среди женщин, доставленных в Грозный из Сирии 13 ноября 2017 года. Она вернулась в Россию с дочерью, после возвращения женщину задержали сотрудники ФСБ и доставили в Махачкалу, а 8 декабря этапировали в Москву. Будайханова находилась в розыске с 2016 года по подозрению в причастности к террористам, сообщила ее адвокат Сапият Магомедова.

Виктория Будайханова — единственная дагестанка, дело которой расследуют в Москве, а ее мать сообщила, что за это время получила от дочери всего одно письмо, в котором та заявила, что сожалеет о своем возвращении на родину, рассказывает «Дождь».

«Среди тех доводов, что приводит следствие — что занималась готовкой и стиркой, — я не вижу пособничество терроризму», — заявил отец Виктории Будайхановой Болатхан Будайханов.

На Залину Габибулаеву из Махачкалы тоже завели уголовное дело. Разве что помещать под стражу не стали. Явки с повинной, которые по обещаниям чеченских властей должны были освободить от срока, не помогли обеим девушкам, но могут стать смягчающим обстоятельством при рассмотрении дела в суде, считает адвокат Залины Габибулаевой Аида Касимова. При этом Аида Касимова убеждена, что в действиях ее подзащитной также не было состава преступления.

«Она воспитывала своих детей, родила там пятого ребенка. Она не воевала, оружие в руках не держала, помощь раненым не оказывала», — заявила Аида Касимова.

Всех троих героинь объединяет одно – когда они ехали на Ближний Восток, они представляли идеальный мир шариата, где планировали посвятить свою жизнь семье и религии, а вернуться их заставили постоянные бомбежки и беспредел местных спецслужб, отмечается в репортаже.

Среди боевиков из России, уезжавших воевать на стороне «Исламского государства»*, много выходцев с Северного Кавказа, которые нередко увозили с собой и свои семьи, не собираясь возвращаться обратно. Основной приток женщин и детей на территории, контролируемые ИГ*, пришелся на 2015 год. О том, почему детей боевиков оказалось непросто вернуть на родину в Россию, кто занимается их возвращением и сколько детей уже удалось вернуть, рассказывается в материале «Кавказского узла» «Дети халифата: что их ждет после ИГ*».

Власти не имеют единого подхода к возвращающимся из ИГИЛ* женщинам

В Дагестане четкого понимания, что делать с вернувшимися из ИГИЛ*, пока нет ни у кого, делает вывод «Дождь», поговоривший с местным детским омбудсменом Мариной Ежовой, которая практически в одиночку координирует работу по адаптации прибывших из Сирии.

«Что в головах у этих женщин и как они себя поведут, сделали ли они выводы? Это очень большой вопрос, и боюсь, что утвердительно и окончательно на него не могут даже эти женщины дать ответов», — заявила Марина Ежова.

По словам Ежовой, она еще до публичной кампании чеченских властей лично принимала участие в возвращении детей из зоны боевых действий, и тогда это делали без лишней огласки и без телекамер.

По мнению жителей Чечни, власти республики используют возвращение женщин и детей из Сирии и Ирака в пропагандистских целях. Сведения о количестве вернувшихся из Сирии и Ирака женщин и детей поступают только от чеченского руководства, «Кавказский узел» не располагает подтверждением этой информации из независимых источников.

В Чечне уже задумываются о реабилитационных центрах для вернувшихся из Сирии и Ирака и ругают соседей, отмечает «Дождь», ссылаясь на члена Совета по правам человека при главе Чечни Хеду Саратову.

По ее словам, возвращаемых в Россию женщин в Сирии обвиняли как минимум в незаконном пересечении границы, и штрафы за них, как и за самолет, платят из фонда Ахмата Кадырова. «Я слышала, что один спецборт обходится в десять миллионов», — заявила Хеда Саратова.

Женщины из ИГИЛ* просто не захотят добровольно возвращаться домой в Россию, если спецслужбы будут продолжать заводить на них уголовные дела, считают правозащитники, отвечая при этом на вопрос, почему в соседних республиках действуют разные законы. «В данном случае сыграло лично решение Рамзана Кадырова», — заявил в частности член Совета ПЦ «Мемориал» Олег Орлов.

Единого подхода к людям, которые возвращаются из ИГИЛ*, нет, сообщил министр по профилактике экстремизма КБР Залим Кашироков. «Говорить о том, что эти лица будут осуждены, или же уйдут от уголовной ответственности — я бы не стал этот вопрос комментировать, потому что индивидуально будут к каждому человеку подходить и принимать соответствующие решения», — заявил Залим Кашироков.

В Ингушетию еще не возвращались женщины, уехавшие к боевикам в Сирию, а глава Ингушетии Юнус-Бек Евкуров сомневается в том, нужна ли им помощь на родине, передает «Дождь». «Только из-за того, что эти женщины не убедили своих мужей не ехать куда-то воевать, не убивать чужих мужчин, чужих детей, у которых есть тоже матери, и с этой точки зрения, я не считал бы, что их возвращение вообще нам нужно. Тем более они плюнули на эту страну, на эту республику, на этот народ, на своих родных и близких, и уехали от нас», — прокомментировал Юнус-Бек Евкуров.

Напомним, 15 февраля Советский райсуд Махачкалы признал вернувшуюся из ИГИЛ* Загидат Абакарову участницей незаконного вооруженного формирования (ч.2 ст.208 УК РФ) и приговорил ее к восьми годам колонии. Женщина убедила суд отсрочить исполнение приговора на 13 лет, пока ее младшему ребенку не исполнится 14 лет. В январе суд в Хасавюрте приговорил к 12 годам колонии Наиду Шайх-Ахмедову, также возвращенную из Ирака в Россию осенью 2017 года. Еще как минимум одна жительница Дагестана Муслимат Курбанова находится под стражей.

http://www.kavkaz-uzel.eu

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here